Инклюзия в Руанде: как местные традиции и глобальные стандарты формируют доступную среду

Эволюция инклюзии: от руандийских преданий до современных университетов

Более трех десятилетий Эварист Карангва, занимавший пост декана Школы инклюзивного образования Университета Руанды с 2014 по 2024 год, посвятил развитию доступной среды в своей стране. Его путь отражает сложную трансформацию отношения к людям с инвалидностью: от колониального сегрегирования и послевоенного энтузиазма до интеграции древних общинных традиций с глобальными правозащитными стандартами. Сегодня руандийское общество, опираясь на уникальный исторический опыт, продолжает переосмыслять роль уязвимых групп, несмотря на новые вызовы, о чем свидетельствуют материалы издания Debrief, подготовленные при участии иллюстратора Кинанти Андини и редактора Питера Торреса Фремлина.

Колониальное наследие и первые шаги До обретения независимости Руанда находилась под управлением Германии (1885–1916 гг.), а затем Бельгии (1916–1962 гг.). Колониальные администрации практически не занимались вопросами инвалидности. Ситуация начала меняться в 1962 году, когда бельгийский священник Жозеф Фрапмон (1919–1982) основал в Гатагаре центр HVP. На протяжении более сорока лет эта организация оставалась единственным учреждением, предоставлявшим образование и реабилитацию детям с физическими и сенсорными нарушениями.

Послевоенное возрождение и первые инклюзивные классы Спустя семь месяцев после геноцида 1994 года автор был направлен для восстановления средней школы Гахини, основанной в 1960-х годах англиканскими миссионерами. Учебное заведение лежало в руинах: отсутствовали дверные ручки, электричество и вода, мебель была сожжена беженцами, а из персонала вернулись лишь трое сотрудников. Первые 91 ученик находились в шоке. Вскоре в школу обратилась группа руандийских педагогов с инвалидностью, направленная солдатом Руандийского патриотического фронта. Эти специалисты в молодости не могли получить образование на родине и были вывезены миссионерами в Кению. Они настоятельно рекомендовали принять детей с нарушениями зрения. Супруга автора, Мэри, напомнила ему о позитивном опыте совместного обучения в школе Святой Елены в Мбараре (Уганда), что побудило его заручиться поддержкой министра образования. 11 февраля 1997 года в школу поступили восемь незрячих учеников (четыре мальчика и четыре девочки). Для создания ресурсной комнаты были использованы средства родителей и традиция «умуганда» - практики взаимопомощи. Впоследствии количество учащихся с инвалидностью выросло до 33 человек.

Память о геноциде и двойственное отношение общества Во время мероприятий, посвященных памяти жертв геноцида, в Университете Руанды произошел показательный инцидент. Один из студентов с инвалидностью поинтересовался судьбой людей с особенностями развития в период тех трагических событий. Ведущий не смог дать ответ, что спровоцировало бурную дискуссию. Выяснилось, что отношение боевиков «Интерхамве» к жертвам с инвалидностью было неоднозначным. С одной стороны, некоторые правительственные солдаты с нарушениями здоровья срывали свое отчаяние на пациентах центра Братьев милосердия. С другой, суеверные убеждения милитии порой спасали жизнь уязвимым людям: существовали поверья, что такие люди уже «наполовину мертвы», что убивают только «нормальных», а причинение вреда человеку с инвалидностью навлечет проклятие, и жена обидчика родит такого же ребенка.

Древние традиции и языковые стереотипы В доколониальный период люди с инвалидностью нередко занимали уважаемое место в обществе. Руандийский фольклор сохранил память о слепом советнике короля Мимамбве I (XV век) по имени Рунукамишо рва Мухига рва Ньямурорва, а также о короле Юхи III (1735–1766 гг.), страдавшем психическими расстройствами, но прославившемся как мудрый поэт. В XVIII веке жил Рвугамо, чье красноречие породило поговорку «Umusazi arasara akagwa kw'ijambo» о том, что безумие может привести к мудрости. Однако Мэри справедливо заметила, что женские фигуры с инвалидностью в этих преданиях практически отсутствуют. Языковые нормы также отражают историческую стигматизацию. В языках банту для обозначения людей с инвалидностью часто используются префиксы, характерные для неодушевленных предметов: киньяруанда «ikimuga» (неисправный объект) и «akaragi» (немое маленькое существо), суахили «kipofu», луганда «akasilu». Активистские организации выпускают рекомендации «говорите - не говорите», чтобы контролировать использование неуместных терминов. Тем не менее, исследование Джорджио Брокко в Танзании показывает, что восприятие таких терминов людьми с альбинизмом зависит от отношения окружающих, а не только от самих слов, поскольку в африканских сообществах принято обращаться к людям по их физическим характеристикам.

Современные вызовы и глобальные стандарты Несмотря на тридцатилетний прогресс, инклюзивное образование сталкивается с трудностями. Недавно стало известно о закрытии инклюзивных программ в школе Гахини, что вызвало иронию у Венни (псевдоним), одной из первых восьми незрячих выпускниц, ныне работающей в государственном департаменте. При этом на национальном уровне центр HVP расширил свою сеть до шести филиалов. Исследования африканских норм показывают, что доколониальные перспективы были контекстны: как отмечают Александра Моррис (Древний Египет), Эдвин Этьейибо и Одирин Омигбе (Нигерия), а также Нелли Мвале (общество Чева в Замбии), стигма сосуществовала с общинной заботой. Автор отмечает, что современные реформы часто диктуются требованиями международных организаций, которые игнорируют местный потенциал. Исключением становятся лишь те инициативы, которые объединяют усилия школ и родителей при поддержке читателей, включая новый вклад Эндрю.

Тридцатилетний путь Эвариста Карангвы демонстрирует, как глубоко переплетаются в Руанде древние культурные установки, колониальное наследие и современные правозащитные подходы. Формирование инклюзивной среды требует не просто копирования зарубежных моделей, но и бережного использования внутренних ресурсов общества. История руандийской инклюзии доказывает, что подлинная интеграция возможна лишь при условии уважения к местным традициям и активному участию самих людей с инвалидностью, которые сегодня не только получают образование, но и определяют политику в этой сфере, делясь своим уникальным опытом с коллегами по всему миру в рамках рассылки, охватывающей новости из более чем 170 стран.